На палубе пусто, лишь воет собака.

[Генераллиссимус]

Пётр, ты где?!!!

[НекрЫсь]

Я здесь! Что случилось?
_________________
Dum spiro - spero
Spero, ergo sum

[НекрЫсь]

Культовая "авария группы Дятлова", находится где-то на стыке вечно актуального жанра "городских легенд" и "трукрайма". Здесь, как и во многом другом первооткрывателем были Конан Дойл и отчасти Эдгар По, которые своим жуком и собакой угадали ту дополнительную грань, где преступление становится Старым преступлением, прячется за оболочку легенды и уж окочательно становится не отделимо от абстрактного зла. Поэтому например, Лью Арчер принципиально сидел в своей детективной конторе без единого доллара, ожидая, когда ему принесут дело о давнем, желательно двадцатилетней давности преступлении. Это уже легенда. Это уже "домовой с длинными волосами, вышел из лесу и ударил папу киркой по голове".

В связи с этим порой кажется, что только в детективах легенду можно разгадать, причём предварительно помёрзнув в Баскервиль-холле, потряся Беримора за шиворот и постреляв из револьвера. Ибо легенда, как "одеяло лжи", настолько скрывает реальные события, настолько успешно объясняет все мистикой, пользуясь пересудами невежественных обывателей, что "всей правды мы никогда не узнаем".

Заспорили мы тут с коллегой госудерственнических взглядов о религии, в частности о возможности господних чудес. Он мне про Лазаря, он мне про хождение по воде, а я тупо повторяю: нужна воспроизводимость эксперимента, нужна объективная фиксация. Нужно хоть какое-то проявление божьей воли в нашем, современном, измеряемом мире.

Коллега полез в интернет, в религиозные сайты и принёс мне описание. Во-первых, сказал он - начало 19 века, это практически современность "по сравнению с событиями Евуангелия". А во-вторых тут написано "труп с признаками разложения воскрес". Каково? "Признаки разложения" это ведь научный термин!

Фабулу он мне изложил такую. Жил в Симбирской губернии в начале 19 века некий святой. Однажды ему принесли на отпевание труп мальчика, погибшего в пьяной драке. Так получилось, что труп принесли только на 6 день с признаками разложения. Святой прочёл над ним молитву, мальчик сел в гробу и прожил ещё 5 лет. Далее приводится текст молитвы и он раз в пять длиннее описания инцидента.

- Ты всё равно не поверишь, - сказал коллега безнадёжным тоном.

Мне кажется, для легенды это очень удачное описание, все бы такие. Здесь, сразу бросаются в глаза сразу три детали, которые вызывают доверие именно своей несообразностью. Почему мальчик участвовал и получил ранение в пьяной драке? Как получилось, что труп несли так долго? Почему воскрешённый прожил так недолго? Если бы легенда и правда приукрашивала и скрывала истину, мальчик был бы праведным, погиб при нападении разбойников, и воскреснув жил бы праведно и долго до седин.

Короткий поиск в интернете выявил следующее описание:

В деревне такой-то жил мальчик 12 лет, который любил молча смотреть на пожары и драки. Никто не знал откуда он берётся, просто вдруг видят - стоит и смотрит. За это его прозвали Ангелом. Однажды во время пьяной драки ему стало плохо, он упал. Пять дней никто не решался его хоронить. Наконец, на шестой день, когда появились признаки разложения, его отнесли в церковь, где святой прочёл над ним молитву, мальчик очнулся и жил ещё 5 лет.

Что в этой истории необъяснимого? Пожалуй только одно - признаки разложения. Тут фактов нет и если, скажем, труп на отпевании кишел червями, а после молитвы встал и черви мигом исчезли (или не исчезли, но мальчик после этого прожил 5 лет) - это чудо. И в это я поверить не могу.
Если же, например, на спине неподвижно лежащего пять дней появились пятна, которые сочли трупными, но после этого лежащий очнулся, я вполне в такое готов поверить, потому что всё остальное вполне укладывается в картину.

Я думаю, никто не станет спорить, что если в симбирской деревне, за 20 лет до отмены крепостного права некий крестьянский мальчик вместо того, чтобы заниматься крестьянским трудом "неизвестно откуда берётся", молча смотрит на пожары и драки, а известен по прозвищу, не как Васька-Ангел или Антипка-Ангел, а просто как Ангел, этот мальчик - поселковый дурачок, скорее всего эпилептик. Именно поэтому его и не хоронили пять дней - полагали, что он опять, как уже бывало, впал в каталепсию. Именно поэтому прожил он так недолго - либо его добило органическое заболевание мозга, либо что скорее он умер от заболевания, сопутствующего основному, например - пневмонии, инфицированной раны или замёрз зимой. Разумеется это тоже лишь предположения. Может, всё было не так, может и не было никакого мальчика. Но если такое было, в этом нет ничего сверхъестественного.

Здесь мы во-первых видим, что легенда это не просто "страшная сказка", которая заменяет реальность вымыслом. В хорошей легенде видно довольно много фактов, позволяющих если не разобраться в ситуации, то наметить пути этого разбора.
И во-вторых, мы видим, как формируется легенда, если расказчик заиннтересован в том чтобы она была "понеобъяснимее" рациональным подходом. Ведь мой коллега (или те, от кого он получил текст легенды) ненароком ввели туда от себя важную "чудоусиливающую" подробность. Мальчиик у них не упал в обморок, а "погиб в драке". Ещё радикальнее было бы сказать "зарезан". Чудо сразу стало бы чудеснее, но...
Но появился бы вопрос, почему малец полез в поножовщину.
Как видно, у легенд тоже есть иммунитет. И скрыть ими истину не так-то легко.
_________________
Dum spiro - spero
Spero, ergo sum

[НекрЫсь]

Не раз я читал в интернете долгие рассуждения о том, что Пушкин "вполне мог" инсценировать свою смерть, переехать во Францию и вновь прославиться там под именем Александра Дюма. Никто особенно не скрывал шутливости этого построения, но однако же говорили и о внешнем сходстве, и о феноменальной плодовитости, и уж конечно подчёркивали, что и у того и у другого был свой Дантес...

И почему-то никто не подумал сравнить рост этих двух писателей... А сравнение тут такое, что и соматотропином не отговоришься...
_________________
Dum spiro - spero
Spero, ergo sum

[НекрЫсь]

Есть такие каверзные вопросы, которые довольно долго представляешь одним образом, потом выясняется, что всё наоборот, а потом, обычно снова через многие годы, что... ничего не наоборот, и как раз опровержение и утверждение истины и было-то мистификацией.

Например, я пережил настоящий шок при знакомстве со сценаристом Клепиковым, который в своё время почти отпилил руки Инне Чуриковой. И не из-за рук. А потому, что я, будучи ребёнком, читал ленинградский журнал "Аврора" и в нём повесть "Незнакомка", по которому позже был снят фильм "Соблазн". Тот случай, когда киноповесть с успехом заменяет и превосходит фильм. Трогательные герои, и главное - мои сверстники, точнее сказать - мои старшеклассники, точно такие, как я видел будучи младшим школьником, и в которых я собирался вырасти. И хотя не довеллось, но они всё равно казались невероятно живыми. Хотя я понимал, что это герои повести.
И вот в конце этой повести было малюсенькое послесловие, где автор признавался, что придумал сюжет в одночасье, наблюдая за одинокой девочкой-лыжницей во время школьного забега в парке. "Меня охватило предчувствие фильма..." сообщал он и в этом сообщении была ещё большая правда. Вроде и повесть - как из жизни взята, но это же литература, а в жизни оно проще, обыденнее... а значит ещё правдивее...
И когда я оказался студентом Клепикова, я в первую очередь спросил его про это послесловие. Не без коварства - я был рад похвастать хорошей памятью и понимал, что автору приятно, когда его конкретный абзац у кого-то в памяти на всю жизнь остался.
И Клепиков ответил мне честно, но крайне неожиданно:
- Но старик - это же литература! Не было никакой лыжницы в парке. Это признание автора - это вместо точки многоточие...
Не было никакой лыжницы...
Я обалдел...

И вот опять.
Как известно, детективы придумал Эдгар По. И все знают, что придумал он всего четыре рассказа, начиная "Убийства на улице Морг". Кто-то слышал ещё про "Золотого жука", но ещё два рассказа назвать сходу может мало кто.
Между тем настоящим детективом, то есть дедуктивным расследованием преступления является из четырёх рассказов всего один - и называется он "Тайна Мари Роже". И, хотя он не такой художественный и целостный, как "Морг", именно он является тем краеугольным камнем, который мы обтёсываем с тех пор почти два века.
Этот рассказ как и "Морг" построен, как "расследование по газетным вырезкам", но его силища именно в том, что преступление расследуется хоть и жуткое, но ничуть не экзотическое - самое, что ни на есть рядовое для любого убойного отдела. И именно в этом его сложность - тут загадочно совсем не то, что убийца бормотал на пяти языках сразу, а то, что в огромном городе его совершенно непонятно как найти. А эта загадочность на практике куда страшнее.
Так вот, во всех публикациях рассказ начинается с огромной сноски с предисловием автора о том, что этот сюжет он, собственно, берёт из жизни, из реальных газетных вырезок, правда убийство было в США, а не в Париже, но это, собственно и неудивительно, ведь и автор живёт в США, а не в Париже, а Париж он в рассказы добавляет, чтобы читателю было Интереснее, для его читателей Париж это собственно и не Париж, а примерно, как Санкт-Петербург для Дюма или Майора Грома - интересный такой городок, где я не был никогда.
А дальше, не помню уж из какого предисловия, или издания, или из сноски к сноске, или из биографии По, обычно следовало, что эта сноска про Мари Роджерс, с которой автор будто бы списывал Мари Роже, это никакая не сноска, а литературная игра, которую По, чуть ли не постмодернистски добавляет в текст, не столько для того, чтобы запутать читателя, сколько снимая с себя ответственность за финал, где можно не рассказывать, как поймали убийцу, а снова напомнить - "ну дальше-то вы сами в газете читали, как всё кончилось, так вот мой сыщик это всё предвидел год назад, ну не молодец ли мой сыщик?".
Короче - не было никакой лыжницы.
Ну и жили мы с этим, поживали, и на Джее рассказывали, как причуды детективного жанра, и ничуть не тужили, потому что рассказ, от этого внезапного обрыва ничего не терял, а только становился жутче, как уголовное дело с напрочь оторванной последней страницей и даже картонным корешком.

И вдруг оказывается, что лыжница всё-таки была. Вот она, пожалуйста, в национальной библиотеке Нью Йорка, то есть газета с её портретом. Да, конечно газеты в то время были не те, что теперь, они постоянно мистифицировали читателя, и то самое первое "неубийственное" исчезновение Мэри было принято публикой, как ещё одна мистификация, но то, что описано в рассказе основано уже на реальных криминальных репортажах. Кстати, убийство так и не было раскрыто, так что у мистера По и впрямь были основания не конкретизировать обвинения. Но во всяком случае, кто бы ни придумал историю Мэри Роджерс, её саму Эдгар По не придумывал.

А если ещё лет 50 прожить, скорее всего выяснится, что и жизнь на Луне есть))



_________________
Dum spiro - spero
Spero, ergo sum